Продолжение - Бельки, Маяки, Соловки и многое другое. Март 2014

Начало здесь Бельки, Маяки, Соловки и многое другое. Март 2014

СОЛОВКИ
Часть первая. Историческая (очень многа букаф)

(в этой части нет иллюстраций, ни одно фото не пострадало)

Спасо-Преображенский Соловецкий ставропигиальный мужской монастырь
Для ясности определимся в терминах (открыла для себя много нового):
Спасо-Преображенский
«Монастыри в труднодоступных местах, носящие названия «Преображенских», отражали намерение их первоначальников преобразить свою душу. Задачу и цель своей жизни — преображение своей души — они выражали в названии. В XV веке на эту тему была очень серьезная полемика»
(с) из интервью настоятеля Соловецкого монастыря архимандрита Иосифа

Ставропигиальный
Это статус, который присваивается православным монастырям, лаврам и братствам, а также соборам и делает их независимыми от местной епархии. Они подчиняются непосредственно самому Патриарху или Синоду.

Легенда гласит, что первооснователи Соловецкого монастыря, Савватий и Герман, приплыли на Соловки на «белой лошади», то есть на белухе, которые до сих пор обитают в Белом море у Соловецких островов. Случилось это с ними в 1429 году.

Честно говоря, мне не понятно, как у двух взрослых мужчин получилось оседлать белуху (хотя, история хранит одноименный подвиг Дмитрия Ракитского и Виктора Железнова), и мало того, еще путешествовать на ней по прохладным водам Белого моря…

Долго ли коротко ли, но Савватий и Герман высадились на «брег печальный и пустой», поблагодарили белуху и стали осматриваться. Для ночлега, на первый взгляд, им приглянулась северная часть острова у губы Сосновой на берегу озера, где они и разместились, «воздрузиша крест и келью себе поставиша».

Место это позже получило название Савватиево. С него началась история Соловецкой обители.

Обустроив и немного окультурив пустынный берег, монахи прожили там в трудах и молитвах 6 лет, а затем оба в один за другим покинули Соловки.

Преподобный Герман всего лишь ненадолго отлучился на материк по хозяйственным нуждам.
А преподобный Савватий, оставшись один, загрустил, почувствовал близкую кончину и тоже направился на материк, желая причаститься Святых Христовых Тайн. По пути, в устье реки Выг он неожиданно встретил священника, посещавшего местных христиан - тот исповедовал и причастил подвижника. И очень вовремя, так как сразу после причастия преподобный Савватий отошел в лучший мир, и случилось это 27 сентября 1435 года.

Преподобный Герман, будучи занят на материке хозяйственными нуждами, оказался в совершеннейшем информационном вакууме и, переделав все дела до единого, вернулся на остров лишь на следующий, 1436 год.

Следует сказать, что вернулся он не один - вместе с ним прибыл монах Зосима. Наверное, чтобы не бередить душу печальными мыслями и воспоминаниями, на этот раз преподобный Герман для поселения выбрал берег Бухты Благополучия. Как видно из названия, место это было «зело изрядно и прекрасно».

В последствии Бухта Благополучия оказалась наиболее подходящим местом для устройства монастыря.
Судите сами, центр острова, с одной стороны к которому подходит закрытая морская бухта, а с другой расположено пресноводное озеро.

Преподобный Герман и монах Зосима, не сговариваясь, решили, что место это для устройства обители предопределено свыше.

Из истории нам известно, что такое прямое и недвусмысленное указание практически всегда руководило подвижниками при выборе ими места для будущих монастырей, которые, в большинстве своем, всегда основывались в красивейших местах.

Выбирая место для будущих обителей, их основатели должны были:
1) услышать ангельское пение или колокольный звон в пустынных местах;
2) неожиданно перед мысленным взором явить икону
3) узрить какое-либо тематическое видение

В полном соответствии с правилами и традициями случилось такое и с Соловецким монастырем – сразу по прибытии в Бухту Благополучия преподобный Герман и монах Зосима совершили Всенощное Бдение. Непосредственно после этого монах Зосима увидел на востоке необыкновенный свет и прекрасную церковь в воздухе.

Зафиксировав точное место видения, подвижники, засучив рукава, стали обустраивать Соловецкий монастырь.

До середины 16 века все сооружения в монастыре были деревянными.
Логично, что свечи, открытый огонь и отсутствие у монахов концентрации внимания на бытовой безопасности приводили к бесконечным пожарам. Самыми разрушительными стали пожары 1458 и 1538 годов. В 15 веке сгорела Трапезная со всеми припасами, а в 16-м выгорел уже весь монастырь.
Это стало последней каплей - сил терпеть эти муки не осталось, решили подойти к вопросу радикально и начать строить из камня.

Каменное строительство в то время было на острие мировой прогрессивной архитектурной мысли, но на местах опыта внедрения подобных проектов не было.

Поэтому для воплощения задуманного были приглашены молодые и амбициозные новгородские специалисты Игнатий Салка и Столыпа, которые, для начала, разработали инвестиционные намерения и ТЭО инвестиций на строительство.

После недолгих обсуждений с заказчиком творческая группа приступила к подготовке и получению исходно-разрешительной документации – написали письмо за подписью настоятеля непосредственно царю (Ивану IV Грозному).

Царь в ответном письме не только дал разрешение на масштабное строительство, но и перевел наложенным платежом на эти цели громадную сумму денег, подарил бесчисленные драгоценные предметы церковной утвари и, будучи не в силах себя остановить, разрешил монастырю беспошлинную продажу зерна.

Несколько отвлекшись на Третий Казанский (успешный) поход, буквально через год после первого транша благодеяний Иван IV разрешил Соловецкому монастырю беспошлинно продавать каждый год по 10 тысяч пудов соли. Тогда же он щедро пожаловал монастырю Сумскую область в Поморье со всеми угодьями и 33 соляными варницами, чтобы два раза не вставать, как говорится.

Спустя относительно небольшое время – 25-летний Великий Государь отвлекался на Астраханские походы и Войны с Крымским ханством - монастырь получил в дар обширные земли по берегу Северной Двины.

Итог: у монастыря появились несметные собственные средства для воплощения любого проекта. Нужда отступила, инвестфонды, желавшие, финансируя строительство под грабительские проценты, получить в будущих периодах долю в недвижимости, бессильно искусали свои локти.

Читатель, не потерявший ход изначальной мысли, помнит - было задумано возведение каменных зданий и сооружений.

С этой целью и в рамках неограниченного бюджета недалеко от монастыря построили опередивший современность кирпичный завод, из материковых вотчин, не считаясь с расходами, везли лучший строевой лес, слюду, железо и известь…

По просьбе владислав74 буду излагать помедленнее. Тем более, "пятницавечер" - совсем другие планы smile:)
(Фотографий много, разбирать их трудно, поэтому пока расскажу загадочную историю, чтобы отвлечь внимание от своей лени)
сначала будет немного скучно, а потом начнутся "скандалы, интриги, расследования"

Строительством крепостной монастырской стены в том виде, который дошел до нас и до наших дней, руководил ниоткуда не приглашенный, а выпестованный здесь же монах Трифон.

«Жил и работал» он в творческих муках этого проекта целых 12 лет — с 1582 по 1594 годы.

Стены имеют, как мы знаем, не только уши, но и важнейшее предназначение – особенно, если ты не очень-то доверяешь соседям и/или не любишь непрошеных гостей.
Так было и с монастырем, которому, в силу своего расположения, пришлось служить Отечеству еще и крепостью.

Для этих целей в первоначальный проект в атмосфере строжайшей секретности внесли несколько незаметных, но определяющих изменений, и, спустя положенное время, полностью экипированный монастырь приступил к совмещению должностей - вместе с Сумским и Кемским острогами стал пограничной крепостью с десятками орудий и сильным тренированным гарнизоном.



Но это с ним случилось позже, а мы с вами пока вернемся к стенам.

Конфигурация крепости с высоты (безопасной по ПВП) вертолетного полета напоминает корабль.



Несколько цифр:
Протяженность стен 1 084 метра, их высота 8-11 метров, а толщина 4-6 метров
(для сравнения у Московской Кремлевской стены, построенной знаменитыми ломбардцами лет на 10 раньше - 2 235 / 5-19 / 3-6 м соответственно).

Каменная кладка стен и башен впечатляет.







Стены целиком выложены из большущих необработанных валунов. Некоторые из камней имеют в поперечнике до 1,5 м, а их вес, как говорят, варьируется от 6 до 11 тонн!!!
(это же примерно 6 – 10 штук Robinson’ов R44 в максимальном взлетном весе!)

Все эти каменные «вертолеты» ювелирно подогнаны один к другому. Пустые места заполнены мелкими камнями и залиты раствором гашеной извести.

Самый большой камень образует сверху арку Святых ворот. Его длина более 5 метров!



По углам крепости сейчас стоят восемь боевых башен: Никольская, Корожная, Успенская, Прядильная, Белая, Архангельская, Поваренная и Квасоваренная.





Изначально башен было шесть, но в 17 веке к ним добавили еще две (Квасоваренную и Поваренную) – ну а что, в самом деле, должны же быть в жизни монахов хоть какие-то удовольствия!

У Белой башни есть еще одно старинное название - Головленкова.



Звучит довольно мило, но имеет противоположный современному названию (Белая) смысл.

В башне с самого момента постройки была устроена темница, где был предан страшным мукам первый её узник, о котором в своей «государевой грамоте 7114 (1606) года к Игумену Соловецкому Антонию о Иване Головленкове» беспокоился свежеповенчанный в том же году на царство царь и Великий Государь Всея Руси Василий Иоаннович Шуйский.

Сама грамота до потомков не дошла, но имеется задокументированный факт, что сразу после доставки Игумену депеши несчастный узник скоропостижно оставил не только темницу, но и этот мир.

Кем на самом деле был замученный в застенках Иван, не известно.

Зато известно, что Василий Иоаннович Шуйский, став царем (Василием IV), все четыре года своего царствования информированно и с чувством не любил заговорщиков, ну и недолюбливал юных царевичей.

Оно и понятно…

Чтобы разобраться в причинах, обратимся мысленным взором в былое. Ненадолго обратимся, обещаю. Так что пугаться не надо.

1591 год, город Углич

В.И. Шуйский, известный как Боярин, с энтузиазмом руководил Следственной комиссией по делу о смерти царевича Дмитрия (наследника престола, сына шестой жены царя Ивана IV по прозвищу Грозный, не имевшего фамилии, по происхождению из Рюриковичей).

Комиссия под чутким руководством Боярина уверенно приходит к выводу, что царевич умер вследствие своей же болезни и неосторожного обращения с колюще-режущими предметами (больному эпилепсией Дмитрию добрые люди дали в руки острый нож, очень подходящий для веселых игр со сверстниками на свежем воздухе).

В протокол занесена авторская клятва В.И. Шуйского, убедительно свидетельствующего о несомненной смерти царевича.

Этот В.И. Шуйский очень старался угодить Б.Ф. Годунову, в то время занимавшему на Руси царский трон и сильно обеспокоенному легитимностью своей «должности».
По рождению, как известно, Борис Федорович Годунов не имел голубых кровей, в молодости работал опричником, однако потом невероятно удачно женился на дочери Малюты Скуратова, любимца Ивана Грозного, с чего, собственно, карта ему и «попёрла».

Но давайте вернемся к смерти Дмитрия…

Боярин Шуйский, мир не без добрых людей, отыскал таковых в окружении царевича, вручил им предварительно заточенный нож и обучил азам манипулирования с целью увлечь Дмитрия опасной игрой.

Результатом явилось, как уже кричат мне догадливые читатели, заключение Следственной комиссии о смерти невинного юноши.

(рефреном звучит музыка из к/ф «Обыкновенное чудо» и слова из него же: «Давайте негромко, давайте вполголоса скажем, что всё хорошо…»)

Если бы…

В 1603 году в стране стали активно муссироваться слухи, что настоящий царевич жив.

Борис Федорович оценил нависшую над ним угрозу: по сравнению с «прирожденным» государем он — никто, «рабоцарь». Но ведь привык же уже вершить судьбы, казнить и миловать каждое утро. А тут воскресший царевич, и «мальчики кровавые в глазах».
……
Короче, заговор по уничтожению Лжедмитрия I возглавил уже поднаторевший в тонких материях Василий Иванович Шуйский. Поддержка заговорщиков и нервная работа царя подкосили Бориса Федоровича – 13 апреля 1605 года он усыпил внимание домочадцев, показавшись им веселым и здоровым, много и с аппетитом поел, поднялся на свою любимую смотровую вышку и обозрел Москву. Спустился оттуда, лишился чувств и умер.

Не в силах скрыть охватившую его радость, боярин Шуйский немедленно перешел на сторону Лжедмитрия I и снова перед всем народом поклялся, будто Лжедмитрий I и есть настоящий царевич.

Никто из дочитавших до этого места, скорее всего, не удивится, узнав, что вскоре после этого, подсобрав единомышленников, Василий Иванович возглавил заговор по свержению «настоящего царевича». Заговор удался!

Став царем, Василий IV Шуйский в третий раз принародно, не моргнув глазом, поклялся, на этот раз в том, что царевич Дмитрий действительно погиб ребенком, но только не из-за болезни, а был убит неизвестными злоумышленниками по приказу Бориса Годунова.

И вот теперь пусть бросит в меня камень тот, кто не допускает ни единой возможности, что несчастным Иваном Головленковым мог быть … один из неубитых царевичей? [IMG] [IMG] [IMG]

Оставляю всех и себя в неизвестности, обещаю в скором времени продолжить рассказ (на этот раз уже точно фото-отчет) и ... пусть начнется пятница)))

Оригинал: Бельки, Маяки, Соловки и многое другое. Март 2014
Опубликовано с разрешения администрации Saon.ru